Мы сидим в переговорной Национального инжинирингового центра. За окном – серый промышленный пояс столицы Южного Урала. Андрей Суханогов отодвигает в сторону распечатанный график окупаемости. Разговор переходит из плоскости сухих цифр в плоскость эстетики бизнеса. «Цифры можете в интернете про нас посмотреть, давайте о чем-то другом», – говорит Андрей, и мы начали разговор.
Андрей, давайте начистоту. С какими клиентами вам работать приятнее всего? Крупные консервативные корпорации со своими тендерными комитетами или частники-авантюристы?
Однозначно те, кто болеет идеей. Я обожаю визионеров. Не тех, кто строит завод просто потому, что «пора куда-то вложить свободные деньги», а тех, кто не спит ночами, продумывая логистику внутри цеха. Это наш профильный заказчик. Люди, которые не боятся новых технологий. Те, кто готов первым внедрить у себя полностью автоматизированную линию без участия человека.
С консерваторами мы тоже работаем, это стабильный кэшфлоу. Но там процесс напоминает вскрытие сейфа автогеном: три месяца согласований цвета стен, еще два – марки бетона. А с визионерами мы говорим на одном языке. Мы для них – не подрядчик по СПДС, а партнер по снижению рисков их безумной, но гениальной идеи.
В этот момент дверь кабинета приоткрывается от сквозняка. На стене четко видны два черно-белых портрета. Один – иконографичный лик Че Гевары в берете. Второй – строгий силуэт Стива Джобса в черной водолазке.
Интересный выбор настенного декора для одного из топ-менеджеров инжинирингового центра. Обычно здесь вешают дипломы МГСУ, лицензии СРО или фото детей. У вас же революционер-романтик соседствует с главным капиталистом-перфекционистом планеты. Что это говорит о вашем методе управления?
(улыбается, кивая на стену) Это мой личный алтарь когнитивного диссонанса, который держит всю компанию в тонусе. Эрнесто на стене – это напоминание мне и команде о том, что любая великая инженерная задача начинается с абсолютного, иррационального бунта против существующего порядка вещей. Против фразы «так никто не делает». Если вы хотите построить то, чего еще нет на рынке, вы должны быть готовы объявить войну законам физики, логистики и здравого смысла. Вы должны ненавидеть неэффективность настолько, чтобы спать на полу фабрики, пока она не заработает правильно. Это дух партизанской войны за технологию.
А Стив... Стив смотрит на нас с другой стены, поправляет свои очки и холодным голосом спрашивает: «Вы объявили войну системе? Прекрасно. А теперь сделайте так, чтобы уголочек на задней панели этого завода был идеально скруглен, а кабель-менеджмент вызывал эстетический оргазм». Он отвечает за жестокую реальность воплощения. Революция Че дает нам право пробивать головой бетонные стены. Перфекционизм Джобса заставляет эти стены стоять ровно и приносить прибыль. Без первого мы бы рисовали типовые коровники. Без второго наши заводы взрывались бы через неделю после пуска.
В деловой среде принято оценивать проекты категориями «эффективно/неэффективно» или «рентабельно/убыточно». Вы же часто используете другую оптику. Ваш личный девиз...
Мой профессиональный императив звучит так: нельзя говорить «хорошо» или «плохо». Инженерия слишком многомерна для таких примитивных оценок. Одно и то же решение будет шедевром для пищевого производства и преступной халатностью для микроэлектроники. Поэтому я мыслю категориями «красиво» или «некрасиво». И речь не про цвет фасада. Красивый проект – это когда трассировка трубопроводов логична до скуки, когда кабель-каналы идут строго параллельно осям здания, когда доступ к задвижке номер сорок восемь не требует акробатической подготовки. Если при взгляде на чертеж возникает вопрос «А зачем здесь этот отвод?», значит, архитектор тешил свое эго. Некрасивые заводы постоянно ломаются. Красивые – работают десятилетиями.
Мантра отрасли: дешевое проектирование обходится дорого. Какие конкретные финансовые риски хеджирует заказчик?
Инвестор покупает у нас страховку от трех видов банкротства.
Первое – неконтролируемый рост CAPEX. Второе – фатальное увеличение OPEX. Ошибки в энергоаудите приводят к тому, что завод начинает пожизненно субсидировать энергосбытовые компании. И третье – регуляторный паралич. Неполучение заключения Главгосэкспертизы блокирует запуск объекта. Заказчик думает, что платит нам за линии на ватмане, а на самом деле он покупает индульгенцию от кассовых разрывов.
Авторский надзор. Заказчики часто воспринимают его как навязанную услугу.
Для строительного подрядчика любой проект – это поле для оптимизации трудозатрат. Авторский надзор – это наш инструмент QAQC. Это физическое присутствие наших инженеров на площадке, которые бьют строителей рейсшиной по рукам за отклонение оси на два сантиметра. После закрытия контура цена такой ошибки растет экспоненциально.
Возвращаясь к психо-портрету. Два этих образа на стене формируют довольно жесткий управленческий стиль. Каково вашим сотрудникам работать под перекрестным огнем романтика-бунтаря и диктатора-эстета.
Психопортрет нашей команды – это клуб анонимных невротиков с синдромом отличника. К нам приходят люди с очень специфическим устройством психики. Им физически больно смотреть на кривой шов или несимметричную раскладку плитки. Они получают выброс дофамина от идеально сведенного баланса давлений в вентиляции. Работа у нас – это добровольное заточение.
Я требую от них невозможного сочетания качеств. С одной стороны – наглости стартапера, готового сказать заказчику-гиганту, что тот несет чушь (привет, Че). С другой – маниакального внимания к деталям банковского хранилища, где каждый миллиметр должен быть обоснован расчетом (привет, Стив). Это тяжелый характер. Мы невыносимы в быту, мы пилим жен за неправильно поставленную посуду, потому что нарушен вектор эргономики. Но именно эта легкая форма обсессивно-компульсивного расстройства позволяет нам строить объекты, которые не стыдно показать богу машиностроения.
Поэтому да, наверное, больше всего я люблю заказчиков-шизофреников. Нормальные люди строят бизнес-процессы ради стабильности. А эти больные на голову парни искренне верят, что могут изменить мир одной производственной линией. Консерваторы лишь оптимизируют существующее. А шизофреники толкают цивилизацию вперед. Моя работа – просто упаковать их безумие в рамки действующих строительных норм и правил.
То есть вы ищете заказчиков-перфекционистов?
Скорее, заказчиков с высоким уровнем тревожности за результат. Парадоксально, но лучшие объекты рождаются у клиентов, которые нам поначалу не доверяют и задают самые неудобные вопросы. Эта совместная одержимость проектом – единственный способ гарантировать, что на выходе получится не бетонная коробка, а живой производственный организм. Финансовые метрики (EBITDA, NPV) приходят потом, как естественное следствие этой изначальной технической красоты.
erid: 2SDnjf3XZuu
ООО "Национальный Инжиниринговый Центр"
ИНН 7716901383
Email-рассылка
Прямая ссылка на оформление email-рассылкиРаз в неделю мы отправляем дайджест с самыми популярными статьями.
